Феликс Ефимов

Из цикла «Курица или яйцо?»

Царь-птица

(Виктор Астафьев)

В давнюю пору много было затейливых деревенских игр, в которых мы, мелюзга косопузая, обретали ловкость, смекалку, умственность и характер. Позже я узнал, что у городских ребят тоже были свои забавы — и грациозный пристеночек, и меркантильные расшиши, и деликатный штандор, и фантики, и пуговичный футбол... Но я расскажу о старинной игре в царь-птицу.

Начинали обычно старшие. Бывало, дядя Анисим, уперевшись тугим взором в чугунок на шестке, строго вопрошал:

— Ё-ка-лэ-мэ-нэ! Курсса или иссо? Ежли курсса — тада давай иво суда, а ежли иссо — тада так и дыши.

Он замолкал, не узнавая оглядывал горницу, а тетка Анисья уже выкладывала из чугунка аккуратные, похожие на яйца картофелины и с небольшим поклоном — вкушайте, гости дорогие,— ставила миску на стол. Картофель возвышался причудливой горкой, напоминая взметнувшуюся большую птицу. Дядя Анисим стучал кулаком по столу и вел игру дальше.

— Ё-ка-лэ-мэ-нэ! Курсса или иссо? Хто чё шшитаат?

Гости и хозяева высказывались, никто не таился, каждый говорил своим языком.

— Мине б условья, мине б ниверситету, дак рази не уважила б Анисим Виктрча?

— Нело нонкое. Назабнатца надо, понумать надо.

— Сихий узас! Нисё не понимаис, а лезис.

— И чё жа ты, каторжанец, вытворяш? Пошто диспупсию учиняш? Царю-птицу не трош — беды наживеш.

— Н-н-нет, вы пагадити. Пагадити! Аа-а-абъиснити нарёду, пачиму мы должны атвичать? Па-ачиму?

— Ё-ка-лэ-мэ-нэ! А де Егорий? — вновь возникал ведущий, углядев на полатях брата, не пришедшего в себя еще с утреннего застолья. — Егорий! Аль ты умней всех? От-т я тя щас!

Дядя Анисим с трудом поднимался, грозно взмахивал кулаком и, как подкошенный, упадал на табуретку, успев, однако, заступить в корыто со студнем. Тетка Анисья обреченно вздыхала:

— У-у, чёльт! Опеть бельмы-ти налил. Вляг он и есь вляг.

Тетку было жаль: хотела всем угодить, да вот не ладилось. А накануне все складывалось хорошо — удачно выменяла полпуда каких-то приблудных книжек на ведро отменного самогона.

— Божье дело! — одобрил дядя Егорий. — Огурцы имя не придавишь, а гумага на курево неподходящая.

А я книжки читал, любимые куски запоминал: о, великий, могучий, правдивый... Или: прекрасное должно быть величаво... Да-а-а, писали люди. Впрочем, и сейчас не теряются. А все-таки жаль чего-то милого, дорогого, безвозвратно ушедшего. Как хорошо, как свёже было в прозе! А было ли! Не знаю... И знать мне этого не положено. Да возможно ли — все знать? Тихонечко жить-поживать и вдруг почувствовать, что знаешь куда больше, чем знаешь на самом деле? И как это объяснить? Не знаю... Не знаю...

Источник:
Ефимов Ф. Е. Курица или яйцо?: Литературные пародии, иронические стихи. — М.: Советский писатель, 1990.— 128 с.