Александр Иванов

Муки однофамильцев

(Олег Чухонцев)

Семенов понял: он рогат
и с огорченья выпил водки.
Мерцало небо, как агат,
На пальце у жены-красотки,
с ней был плешивый.
                           Ели хат
с друзьями: шайка негодяев,
все алкаши, а все туда ж:
Булгаков, Розанов, Бердяев...
Потом куда-то шел, мыча,
но приходя в себя порою,
пока не вздумала моча
ударить в голову герою.
Он пару урн перевернул,
разбил стекло в торговом зале,
улегся на кровать. Заснул
сном праведника.
                    Тут же взяли
его за шкирку.
                  В КПЗ
его ханыги разбудили.
Простуда, кашель, ОРЗ...
Конечно, дело возбудили,
но был хороший адвокат
и мягкий приговор — условно.
Был автор за героя рад,
сообразили безусловно
на радостях.
               Вино, коньяк,
дополз до дома на карачках,
а дальше — бред, забвенье, мрак:
делирий — белая горячка.
Его в психушку сволокли
мордатых санитаров трое...
С трудом, но в чувство привели.
Здесь автор навестит героя,
утешит, поспешит обнять,
бутылку принесет.
                        Боржоми.
И станут дальше сочинять
уже в соавторстве.
                          В дурдоме.
Источник:
Иванов А. В тоске по идеалу. — М.: Московский рабочий. — 1990г. — 144 с.