Алексей Пьянов

Словесность и окрестность

(Белла Ахмадулина)

Окрестность не вмещается в слова,
Хотя слова просторней, чем окрестность...
Уйдя из взора, вновь в словах воскреснут
И на бессмертье обретут права.

И нежный сад, впадающий в Оку,
И паршинская пыльная дорога,
И юный жеребёнок-недотрога,
Весёлый бег прервавший на скаку.

Однако рек, тропинок, большаков —
Мы ограничим перечень подсчёта:
Мне надобно добраться до Пачёва,
Не дилижансом, не возком — пешком.

Какое счастье, окуная в пыль
Ступни босые, двигаясь неспешно,
Осознавать: хоть ты и не безгрешна,
Тебе дано из сказки сделать быль,

Где майская стыдливая сирень
Прижалась робко к берегам оврага,
И воздух густ и крепок, словно брага,
И певчих птиц немолкнуща свирель...

Потом, вкусив от мёда бытия,
Утешив глаз величием цветенья,
Исчерпав до конца запас терпенья,
В Ладыжино моё отправлюсь я.

Здесь следует немного постоять
И, ощущая вечности касанье,
Обдумать правоту правописанья:
Ведь каждый куст выпрашивает «ять»!

Потом, покуда светел небосвод,
Алёкино и Бёхово проведать,
В избе крестьянской скромно пообедать
И в Паршине сей завершить поход.

Домой вернувшись, окунуть перо
В таинственную глубь чернильной влаги,
Смиренно у небес спросить отваги,
Чтоб древнее продолжить ремесло.

...Читатель мой! Пора, мой друг, пора...
И хоть разлукой нашей я печалюсь,
Устала я. С тобою я прощаюсь:
В Пачёво завтра мне опять с утра.