Виктор Рубанович

Из цикла «Та самая Несси»

Несси

(Андрей Вознесенский)

1

Я в географии слабак.
В Перу ли? В Сирии? —
дракон, костлявый, как бурлак,
отснят был Сирли.

Не то самец — прелюбодей,
не то деваха,
но что-то плавает в воде —
де-факто.

Его кадрит бухой амбал
сигналом ложным,
а он — на дно и всех хлебал
большою ложкой.

2

Как в спиритизме, смотрю на экран «Электрона» —
чую дракона!
Чую дреколье зубов сквозь веков миллионы,
чую дракона!
Вспомните, люди, об участи Лаокоона,
чую дракона!..

В плотном, как войлок, тумане проступает поспешный овал озера Лох-Несс. Дымящееся, как Ватерлоо старинной гравюры, оно швыряет на берег накатные бревна волн.

А вот и бухта Урквардт.

Ну и рокировочка! На месте ладьи старого шотландского замка пешками встали переделкинские домики.

Я вижу комнату — самую обшарпанную в поселке — и мое тело, кемарящее в хромоногом кресле перед подслеповатым телевизором.

Чу, начинается... В маленькой бухте
стадо зевак шевелится и бухнет.
Жаждет толпа — не сегодня, так завтра, —
плезиозавра.

Но что это? Странное существо, скорее угадываясь в густой мгле, возникает на берегу. Басовито урча, оно медленно приближается ко мне.

Значит, эти твари еще не все вымерли?

Что будет со мной? Что будет без меня? Неужели погибнет цивилизация? Куда смотрят творяне?

Боже, об чем претензии!
Фантасмагория некая!
Есть творянин в потенции,
но проявиться некогда!..

Все отчетливей, как труба апокалипсиса, доносится звук, отдаленно напоминающий наше «э-э-э!»

Чур меня, чур!

Смелея от страха, я открываю глаза.

Господи! Да ведь это же Юрий Сенкевич!

3

Аве, Несси. Сквозь галиматью
в телекомментариях и прессе
чую целомудренность твою.
Аве, Несси.
Фотокинокамеры развесив,
люди ждут, сенсацией балдея.
Умоляю — бережнее с нею...
Аве, Несси!
Я и сам, не зная «ху из ху»,
ассонансной рифмой куролесил,
а теперь шепчу, как на духу:
— Аве, Несси.

4

Ах, Белка, может, я
                       и впрямь сентиментален
и лохнесский дракон
                        окажется минтаем?
Но для чего ж тогда
                        сверхмощные радары
сверкают на скале
                      улыбками Ротару?..
Нет, Белочка, не зря,
                        лихач мой катастрофный,
подводные силки
                  натянуты, как стропы.
Когда всплывет дракон
                            из адских астрономищ,
его, как и тебя,
                свистком не остановишь.

5

Откуда-то сверху тянуло жаркой стужей. Я поднял глаза на потолок.

В центре его зияла дыра. Сквозь нее, бурая, как крепкий чай, лилась жидкость, отдававшая торфом.

«Антимиры — мура, — прошелестел вдруг чей-то слабый голос с сильным шотландским акцентом. — Мне одиноко. Я останусь у тебя».

Только этого мне не хватало! Кто бы это мог быть?

Я заглянул в дыру. В ней, как ключ в скважине двери, одиноко торчала антиголова моего критика.

Что за гусарский розыгрыш в стиле поп-арта!

«Мотай, откуда пришла, — заорал я, озираясь по сторонам. — Ты обозналась. Ты вина чужая!»

«Нет, Эндрьюха, — прошипело что-то совсем рядом. — Не дави на психику. Все железно. Ты мысленно вызвал меня. Я Несси.»

Прямо перед собой я увидел чудище с большим хвостом, двумя плавниками, длинной шеей и маленькой головой. Глаза его горели, как два ртутных фонаря. Брови росли не над, а под глазами, как тени от карниза. Толстые губы растягивались в улыбке, будто делали шпагат.

«Ну и ну! — подумал я. — Вот они плоды задумчивой беременности XIX века!..»

6

Долой Нефертити! Да здравствует Несси!
Пусть критики, злобствуя, корчатся в стрессе!
Пусть воют, гляделки раскрыв широко,
как будто продраены душем Шарко!

Не к ним, проживающим рядом в квартале,
сквозь форточки черные дыры влетали.
И Несси — ку-ку! — не сквозь дверь и порог —
параболой
           с ходу
                пробив
                       потолок!

Она осталась жить у меня. Никто в Переделкине, кроме моих домашних, об этом не знал. Но ее присутствие ощущалось во всем. Выли собаки. Стонали соседи. Поэты переходили на прозу. Прозаиков тянуло на критику. И только критики по-прежнему не писали ни стихов, ни прозы.

Однажды, забыв запереть ее в чулан, я умотал в Париж. Когда вернулся, Несси уже не было. Видать, намылилась и отвалила.

Я был растерян. Что скажу я тебе? Наташе? Старому Муру? Молодому Рыбникову?

Мне снилось под утро, как будто в шаланде
по озеру Рица плыву я в Шотландию
навстречу знобящим эфир позывным —
ее шагадам, магадам, скрымтымным...

Я стою по колено в воде. Ностальгический сквозняк, как рашпиль, пронзает меня насквозь.

Где ты сейчас, Несси? Ты эпатируешь меня своим допотопным упыризмом. Ты измучила меня своими штучками. Прощай.

Мутный Лох-Несс — не то что Паланга.
Несмотря на шотландскую визу,
даже если нырну с аквалангом,
я тебя никогда не увижу.

Эти скалы, озерную стылость,
этот смог позабыть мне не просто...
На фига ты сюда возвратилась,
Длиношее моя, Длинохвосто?

Может, встретив такое же чудо,
ты ушла с ним на дно, будто камень?
Я тебя никогда не забуду.
Амен.
Источник:
Рубанович В. Е. Та самая Несси: Литературные пародии /Предисл. В.И. Новикова; Художник А. Г. Жуков/. — X.: Фирма «Прогресс, Лтд», 1993. 118 с.: ил.