Павел Суров

Из цикла «У попа была собака...»

Исповедь пресвитера

(Андрей Вознесенский)

Аминь!
Убил я собаку. Бабахнул родную.
Шопена лабайте — спою отходную, —
вход всем посторонним (своих — под конвоем!), —
повоем!

Процесс надо мной галактический начат —
в дверях обезьяны зеленые плачут,
парижский стриптиз объявил забастовку,
а наши повысили цену на стольник,
одна из секс-бомб отказалась от взрыва,
летучая рыба
направила ноту рок-группе «Аквариум»,
аж сел президент в кабинете Овальном!

Дитя Пастернака сменил посвященья —
читайте: «Собаке», где было: «Священнику».

Меня, супостата, анафеме предали
Любимов и Брем, братья Вайнер и Брэдбери —
по ТАСС, Эн-би-си, через Пренса Латина...

Аве, псина!

А ты расскажи про козу свою, Сидор, —
всех воплей истошных ее композитор,
козиный казнитель, — себя ты утратил —
каратель! Каратель! Каратель...
Пьет снайпер по-черному,
                               срезавши зайца,
икает Отелло, с тоски нализавшись, —
кричит, что запутался в аэрозолях...
А руки — в мозолях!..

Сальери советует: «Спишем на СПИД, —
сомнительным вирусом Моцарт убит...»

Убил я собаку. И что я — в итоге?!
Мой дом подмывают овчарки и доги,
в окно норовит шестикрылая псина —
Спасибо!

Была она кроха, кроссовка, спортсменка.
Я плоть ее грохнул,
а дух — обессмертил!
Промышленник мыслящий делает шапки
из шавки.

Прорабствует дух, погребая алчбу,
три синих сосут алкоголики духа.
Стыдуха, зайди на халяву в избу, —
утешь мя, стыдуха!

Твоя оплеуха — милей поцелуя,
спускателям духа
мое — аллилуйя!
Источник:
Поэзия. Альманах. Вып. 57. – М.: Мол. гвардия, 1990