Евгений Вербин

Одиссея в бакалее

Белла Ахмадулина

В тот год июнь пренебрегал теплом,
мне снились Анна Керн и Пиросмани...
Я с грустью кроткой покидала дом,
прервав руки прилежное писанье.

Я в неизвестность шла, как аргонавт,
где, возносясь владыкой бакалейным,
безмолвствовал почтенный автомат,
казавшийся мне мудрым бакалавром.

Вскричала я: «Как повелишь мне звать,
мой друг, тебя, прозренье пылкой мысли?
Ты в недрах темных сберегаешь злак,
искусством древним обращенный в масло.

Пусть я не ст?ю милости твоей,
благоволи в желании награды,
нужду мою, мой гений, пожалей
и волшебства даруй мне триста граммов!

И надо мной неправого суда
ты не верши, прияв с приязнью прихоть...»
Какая щедрость — отдавать себя
в чужую власть, что сладостна, как придурь!

О, сколь ты хрупок, бедный мой сосуд!
Позволь нарушить неподвижность пробки
и двух чудес приблизить суть и суть,
осей соитьем отвращая промах!

Быть иль не быть? О, без избытка длись
вопроса рокового источенье!
Но молвлю: «Быть!» И серебристый диск
велит явиться тайне истеченья.

И миг спустя янтарная струя
в сосуд мой устремляется, как в пропасть...
Прощай, печаль, прощай, моя страда,
когда душе сопутствовала робость,

и я, страшась, не ведая чего,
к плачевному склонялась эпилогу...
Но автомат возжег свое чело,
и кончен бал, благодаренье Богу!
1974
Источник:
Евгений Вербин. «Интересно!» — Прага, «Русская традиция», 2005 г.