Виктор Завадский

Роман Романа

Я как глухарь, я ничего не слышу... И я трублю... о том, что я люблю. Ты любишь ту, в соседнем переулке, хвост крендельком, в движениях игра. Идем. Дрожь нетерпенья мне слышна, и поводок — о пес мой, будь мужчиной! — натянут, как дрожащая струна. Вадим Сикорский
Быть неоригинальным не рискуя, по-своему любил я женский пол: как лось — трубя и как глухарь — тоскуя, и что ж от женщин слышал я? «Осел!» Не понимали, на смех поднимали, принюхивались даже: может, пьян? Счастливей был в любом своем романе мой лучший друг по имени Роман. Его такая сука полюбила! Мой милый пес! Среди твоих подруг так много всяких и невсяких было, что даже позавидовал я вдруг. В любви — искусстве, так сказать, важнейшем — достиг ты, Ромка, большей высоты. Вот почему любить хочу я женщин не как олень, не как глухарь, — как ты! Гляжу, запоминаю: вот в охапку схватил ты шавку, с толку сбив и с ног. Вот у столба изящно поднял лапку. (В балет тебя бы, Рома! Ты бы смог!) Дворняжка, как дворянка, возмутилась, но ты лизнул ее проворно в нос и что-то ей шепнул... Она смутилась! Ну, я с тобою! Будь мужчиной, пес!
Источник:
Завадский В.В. Смех, да не только: Стихи. Литературные пародии. – М.: Советский писатель, 1991. – 176 с.